Кириллов

«Кирилле, изыде отсюду и иди на Белоозеро, тамо бо уготовах ти место, в нем же можеши спастися».

Глас Пресвятой Богородицы, явившийся святому Кириллу в келье Симонова монастыря.

Кириллов — небольшой город на берегу тектонического разлома воды, рождённый из голоса Богородицы в 1397 году, выросший вокруг самого большого на русском Севере монастыря, который был не только духовным оплотом, но и неприступной крепостью, местом ссылки вельмож, усыпальницей русской знати и, наконец, некрополем, где под каменными плитами веков покоятся последние вольнодумцы великой и страшной русской истории.

Часть первая. Миф и имя — кто такие Кирилл, и откуда в городе ледниковые камни.

Вглядитесь в карту Вологодчины. Там, где аквамариновые стрелы озёр прорезают вековую зелень тайги, затерялся крошечный Кириллов. Это Русская Фиваида, северная пустынь, где каждый камень может оказаться древним святилищем, а каждый холм — братской могилой.

Название своё город получил от монаха, которого позже нарекут святым. Преподобный Кирилл Белозерский (в миру Козьма) родился в Москве около 1337 года в знатном боярском роду Вельяминовых, но, как гласит местная легенда, он был не просто книжником, а человеком, который мог видеть невидимое. В 1397 году, в тиши ночной, когда в его московской келье плыл благоуханный дым ладана, разверзлись небеса. Сам голос Пресвятой Богородицы, звучащий, как дальний колокол, приказал ему уйти на Белоозеро. Кирилл не раздумывал. Взяв с собой лишь самого ревностного товарища — инока Ферапонта, он отправился в далёкий путь и на холме у Сиверского озера поставил деревянную часовню. Так началась история не просто обители, а будущего города, который, по иронии судьбы, стал городом официально лишь в 1776 году при Екатерине II.

Часть вторая. Архитектурная летопись — сказ о том, как село стало крепостью, а крепость — музеем.

Кириллов — это город одного гиганта: Кирилло-Белозерского монастыря. В XV-XVII веках он был одним из крупнейших и богатейших монастырей России. Деревянные стены, срубленные первыми поколениями монахов, сменились непробиваемой каменной «оградой» — это крепость, которая даже сегодня, лишённая боевого значения, подавляет своей мощью и масштабом. Протяжённость стен — больше двух километров. В них прорублены гигантские башни: Белозерская, Вологодская, Московская. Названия не случайны: они смотрели в сторону тех земель, откуда ждали угрозы. Это была медвежья ловушка, поставленная на торговых путях, которая заставила время остановиться.

Древнейшее каменное здание — Успенский собор, тот самый, заложенный ещё самим Кириллом в 1397 году. Позже вокруг него, словно грибы после дождя, выросли и другие мощные постройки. В 1531–1534 годах, в благодарность за рождение будущего царя Ивана Грозного, на вклад Василия III возвели церкви Усекновения главы Иоанна Предтечи и Архангела Гавриила. Здесь же, прямо над могилой воеводы, была построена церковь благоверного князя Владимира, ставшая фамильной усыпальницей князей Воротынских.

Часть третья. Исторические личности — от кровопийца-царя до последнего из рода.

Настоящая слава и проклятие Кириллова — это ссылка. Монастырь стал самой большой и страшной тюрьмой для непокорных русских вельмож. Князья, бояре, еретики, согнанные сюда по воле государей, умирали в каменных мешках, дожидаясь погребения под плитами, которые сейчас служат дорожками музея.
Но главная драма развернулась в XVI веке, когда монастырь стал местом изгнания и тоски для сильных мира сего. Здесь, в мрачных кельях, чахли от сплина и козней.

Известное «Послание Ивана Грозного в Кирилло-Белозерский монастырь» от 1573 года было написано царём-интеллектуалом не только для того, чтобы поучать братию. Это был надгробный плач по вековой вольности, которую давила новая централизованная власть. А для самой обители это «письмо» стало своеобразным сертификатом качества — подтверждением того, что именно здесь, в кельях, рождалась и умирала русская оппозиция.

Особо колоритной фигурой был князь Владимир Иванович Воротынский — доверенное лицо Ивана Грозного. Он вместе с царём ходил на Казань, но, попав в опалу, был сослан в Кириллов, где и принял постриг. Его смерть (по одной из версий, насильственная) стала символом трагедии: воевода, защищавший Русь от врагов, нашёл последний приют в холодных стенах, где его имя стирали из летописей, оставляя лишь скорбную надпись на плите. И таких, как он, здесь сотни: князья Шереметевы, Воротынские, Собакины, вычеркнутые из жизни и с лихвой оплатившие свою службу «мрачным жалованьем».

Часть четвёртая. Некрополь у кромки воды — каменный ковчег, где плиты под ногами — это жизнь усопших.

Главный некрополь Кириллова находится не на городском кладбище, а прямо в центре — под ногами и внутри стен самого монастыря. В Кирилло-Белозерском музее-заповеднике собрано около 200 надгробных плит. Это не просто камень. Это — зашифрованные биографии. Под ними покоятся не только святые и игумены, но и военачальники, постриженники, купцы, а также отпрыски знатнейших родов.
С XVIII века здесь стали хоронить и богатых купцов, и даже детей. Более 130 надгробий в XX веке были варварски использованы в качестве дорожного покрытия от церкви до дома настоятеля. Советская власть не жалела святынь: она строила память на костях. В 1990-х годах здесь работали поисковики и археологи, пытаясь идентифицировать останки, а также открывая новые захоронения, которые были стерты с лица земли коллективизацией и войной.

Часть пятая. Уникальность местоположения — город в чаше ледникового разлома.

Кириллов стоит на высоком берегу Сиверского озера, особо охраняемой территории национального парка «Русский Север». Это не обычное ледниковое озеро, каких много на Вологодчине. По преданию геологов, Сиверское озеро — это трещина в земной коре. Потому так чиста и холодна его вода. Озеро питается не талым снегом, а глубинными родниками, всегда оставаясь прозрачным.
Такое расположение на стыке литосферных плит создавало особую атмосферу. Тут проходила граница жизни и смерти, мирского и божественного. В 18 столетии через Сиверское озеро прошёл канал герцога Виртембергского, соединивший Волгу с Северной Двиной. Здесь, как в Ноевом Ковчеге, пересеклись судьбы: в монастырь ссылали, а по каналу везли товары из Сибири. Кириллов навсегда остался перевалочным пунктом, где каторжники и купцы встречались, чтобы никогда не расставаться.